Ирина Василькова

Ирина Василькова родилась в Люберцах. Окончила геологический факультет МГУ, Литературный институт имени Горького, факультет психологии Российской академии образования. Автор 3 книг стихов. Печаталась в «Новом мире» и «Знамени». Работает учителем литературы.

14.10.2003. Выступала в салоне «На Самотеке» на поэтическом вечере «По направлению к центру» (часть 2).

09.03.2004. Выступала в салоне «На Самотеке» на вечере «Девятое марта».

Персональная страница Ирины Васильковой в «Журнальном зале»
magazines.russ.ru/authors/v/vasilkova

Теперь

Пока я сидела в позе лотоса,
мой муж насладился жизнью тридцать три раза,
потерял подружку, нашел другую,
теперь впал в депрессию, уже надолго.

Пока я сидела в позе лотоса,
сын изучил два огромных талмуда —
древнегреческий и древнекитайский,
полюбил лесбиянку, послал ее к бесу —
теперь обнимается с бас-гитарой.

Пока я сидела в позе лотоса,
моя сестра сменила точку обзора —
в Лос-Анджелесе у нее престижная вилла,
две машины и новый друг ежедневно,
раньше звонила — теперь перестала.

Пока я сидела в позе лотоса,
три государства вышли войной друг на друга,
террористы в бассейн подложили бомбу,
на светской тусовке запахло кровью
и открылось новое кладбище в микрорайоне.

Пока я сидела в позе лотоса,
надо мной сместились знакомые звезды,
пролетел век, за ним еще — быстрее, быстрее,
одно мироздание кончилось — пошло другое.

Я открыла глаза — а на водной глади
миллионы лотосов колыхались,
и я теперь была самым младшим,
и жестокое солнце палило с неба.

Опубликовано в журнале «Новый мир»
magazines.russ.ru/novyi_mi
(№ 6 за 2003 год)

* * *

Китайские колокольчики,
кукол в кокошниках,
кофейные чашки
и тому подобную рождественскую муру
покупаю, заворачиваю в радужные бумажки,
в коробочки — с детской пылкостью, будто без них умру.
Чемодан набит сувенирами под завязку —
пищит молния, взрываются нитками швы.
Я тоже от гордости лопаюсь — сусальную сказку
волоку, как безумная, в Болгарию из Москвы.
И если подруга моя через год позвонит в колокольчик,
что почувствую сквозь эфирный рой голосов?
Так, пустячок, анестезирующий укольчик,
прививку от бездны, ее тикающих часов.
И когда другая глотнет, обжигаясь, кофе,
не вникая в смысл навязанных мною уз,
смуглая капля прочертит пушкинский профиль
на фарфоре питерском — я тоже почую вкус.
Одному подарю серебряную улитку,
другому яшмовую сову в лавчонке найду —
и продерну сквозь нашу жизнь блестящую нитку,
и мы вместе выживем в самом глухом аду.
А пока — ехидна зимняя — крутит вьюга
сор цветастый, фантики над пропастью ледяной,
вся эта канитель, мишура нам поможет любить друг друга —
золотой ключик от вечности заводной.

Опубликовано в журнале «Октябрь»
magazines.russ.ru/october
(№ 10 за 2003 год)

Оттого что в колодце тьмы бродит свет молитвы,
я его не сменяю на голос крови, на пиры, на битвы.
И, вцепившись в гриву, не буду лететь галопом
по углам сознания, его одичавшим тропам.

Все ты знаешь, невежда, про Фрейда и Камасутру,
но простынка снежная все так же чиста под утро.
А еще скажу — прилюдно и всенародно —
свет погашен, и двери настежь, и я свободна.

Руки за спину, шнур пеньковый стянул запястья —
ты на воле, сердце мое! Не умри от счастья!
Все шелка мои вышли. Последний стежок — суровый.
Дальше — небо. И вечности зов багровый.

Опубликовано на сайте «Литературная Эстония»
www.veneportaal.ee/le/poezija/vasilkova.htm